Дерзновенный Ваятель Статуй или Принцип неопределённости Гейзенберга

Я без работы и скрываюсь. Отличное было бы начало письма выпускницы московского литературного института к маме, скажем в деревню Песочки. И для пущей картины, мама должна быть директором местной школы, интеллигентным человеком, упавшей в глубокий обморок при этих первых строчках.

Нет, правда. Я без работы и я скрываюсь.  Например, от приятелей. Чтобы не говорить с ними о том, что я без работы. От брата, который, как только узнает, что я без работы, захочет приехать и начистить кому-нибудь лицо. Просто так. От гипотетических дальних бабушек, для которых я давно умерла как человек, потому что я не только без работы, но еще вот ужас-то и без мужа.

Казалось бы, ну что тут такого.  Без работы, это ведь не без головы, или грудей. Чего тут стыдного. Но я скрываюсь. Мне кажется ужасным ходить днем выносить мусор, когда нормальные люди работают, ложиться спать после часу ночи, не обсуждать начальство и планируемый отпуск.

Но самое ужасно, это когда ты вот идешь себе на помойку в 11 утра, а по пути чекинишься в магазине, скажем, нижнего белья, а потом и на самой помойке (ну а чем же мне еще заниматься, я же скрываюсь и не работаю!). И, о святые угодники, случайно нажимаешь кнопочку – «поделиться с друзьями» и теперь весь твой фейсбук сидит и негодует, какого черта я в 11 утра в понедельник делала в магазине белья по пути на помойку????

А я там скрывалась и не работала.

Dear Sir/Madam

We

Это я письмо начала писать, но не хочется. А хочется мне в морозную пятницу под пледом пить вино красное из огромного такого бокала, в который можно ни один кулак засунуть.  Однажды я отделе дорогой стеклянной посуды моя племянница Поля запомнилась надолго. Она долго стояла перед огромным дизайнерским бокалом и задумчиво спорила со своим братом трехлеткой, о том, поместится его голова в бокал или нет. Я, конечно, была страшно занята, выбирая себе тоже дизайнерскую чистку для картофельной кожуры, которая в тот момент была мне важнее всех бед в мире, потому что оранжевый угрожающий миру нож с маааааленькой пчелкой на ручке заставляет как бы по-новому взглянуть на мир. Очнулась я только после того, как Полин брат трехлетка подошел ко мне уже с надетым бокалом на голове и заявил, что он, дескать, робот и я попалась. Я подумала, что действительно попалась примерно на три своих зарплаты и поэтому в срочном порядке в отделе дорогих пледов была проведена секретная операция по изъятию мозга из стеклянного шара.  С тех пор я подозреваю все дизайнерское в злом умысле и коварстве (к слову, пчелка от ручки отвалилась, а картофелечистка совершила не одно успешное покушение на пальцы готовящих в моем доме дам). Разве могут  обыкновенные советские фужеры, которые тихо томятся на полках страшного магазина «Тысяча мелочей», заставить ребенка мыслить настолько креативно и, вообразив себя стеклянным роботом, объявить войну ванильным свечкам в соседнем отделе?

За последние несколько дней я так устала, что сейчас сижу на работе, но вроде и не сижу, потому что сплю и во сне пишу письмо в Хорватию об устрицах, когда надо писать в Словению не об устрицах и делать еще какие-то серьезные и важные дела. Но не пошло прямо с утра. Поэтому я пошла к дизайнерам. Потому что в этой вселенной нашлись единственные мужчины, которые смогли прочитать весь водоворот эмоций в моих глазах и накормить меня.  Ну как накормить. Налить мне водки. Вот прямо так просто взять и налить. И сказать  - ешь! Хотя, честно говоря, я рассчитывала на пирожок. Поэтому уныло походив вокруг рюмки, повздыхав и отказавшись от «еды», я вернулась обратно и пытаюсь уговорить саму себя поработать. Пока что я уговорила себя на чай и прогулку по офису и считаю это невероятным успехом.

***

Я считаю, что надо ввести смертную и при этом страшно мученическую казнь за вопросы на собеседовании – кем вы себя видите, в какой сфере хотите развиваться и, внимание, почему вы хотите работать у нас. Есть хоть один человек в мире, который ответит честно и прямо – вижу себя королевой, хочу развиваться в области утренних потягушек и хочу у вас работать, потом у, что на сайте вашей компании написано, что в обед вы бесплатно раздаете кофе. Вместо этого какие-то гнусные и лживые «вижу себя реализованным продуктом человеком», «хочу развиваться в области саморекламы просто рекламы» и «ваша компания дает возможности для личностного роста и раскрытия потенциала». Мне, например, утренний кофе и булочка с марципаном дает возможность для развития потенциала. Нет, правда, к чему эти вопросы? Чтобы понять, хороший человек с тобой говорит по телефону или плохой, достаточно двух-трех бытовых простых тем для обсуждения и одной дискуссии на тему «почему вы не хотите уезжать из России». И сразу станет понятно, подходит вам человек или нет. Все остальное в резюме. А в вопросах вроде «кем вы хотите стать» ничего, кроме несусветной глупости нет.  Кадровые работники в основной массе вызывают у меня  нервную чесотку.

Ладно, поругалась и пошла работать. Или просто пошла. Это как уж выйдет.  

Вчера до глубокой ночи я зачем-то пила шампанское и потом долго разговаривала с фонарём, что светит мне в окно. О жизни и философии Канта, конечно.
Поэтому с утра глаза у меня были стеклянные (все еще в шампанском) и разум после Канта в весьма помутненном состоянии.

А с утра на работе мне рассказали потрясающей душевности историю. Про белого мыша Аркадия. Которого одной доброй тете подарила соседка. Белый мыш Аркадий рос смышлёным и воспитанным мышом. Жил в баночке и когда не надо из нее не выходил. Был ласков и игрив, и за это его иногда отпускали погулять. А когда мыш Аркадий вошел в пубертатный период, он привел в дом подружек, которых нашел в подвале. Но добрая тетенька почему-то не обрадовалась, а принялась ругать бедного Аркадия. Любовь оказалась сильнее опасения быть пойманным и засунутым обратно в банку, поэтому Аркадий продолжал свои любовные утехи, и ночами будил весь дом.
Однажды его подружка была поймана и на глазах у несчастного любовника ее отдали страшным убийцам из санэпидстанции. Аркадий не пережил внезапную кончину своей женщины. Однажды ночью прокрался на кухню и сожрал ударную дозу отравы. Наверное, он надеялся на какой-то свой мышиный рай и на встречу со своей дамой сердца. Шекспир был бы тронут.

А нам остается только завидовать и ни в коем случае не заливаться шампанским, когда вставать в 7 утра. Потому что когда начинаешь хлюпать носом, промокать платочком влажные глаза и вслух завидовать подружке мыша Аркадия, это вызывает подозрение и тебя начинают как бы немного опасаться. Не будешь же каждому объяснять, что в обычной жизни ты суровый и циничный работяга, просто все как-то смешалось, и шампанское, и мыш, и любовь.

Дорогой дедушка мороз,
Хочу тебе рассказать, как я провела этот незабываемый год.

Во-первых, первые полгода я как бы не помню, потому что когда я просыпалась, было неприличные шесть утра и соседский сенбернар уныло ссал под мое окно в уральской ночи. Я научилась спать в метро, трамвае, по дороге от метро и от трамвая. Я научилась закатывать глаза и усиленно кашлять в заводской поликлинике, когда уровень маразма во круг меня зашкаливал и я понимала, что либо я еду домой и ближайшие дни проводу под одеялом, либо я прямо на очередной шизофренической вечеринке (зд. совещании) залезаю на стол к начальнику какого-нибудь крайне тупого цеха и начинаю прямо у него столе перед носом страшно умирать. Поэтому, дедушка мороз, моя добрая мама думает, что у меня плохое здоровье и старательно весь год кормит меня мандаринами, а у меня уже на попе мандариновая сыпь. Пожалуйста, пусть в программе Здоровье душевная тетя в очках скажет, что плохое самочувствие хорошо поправлять папайей и кьянти.

Во-вторых, в этом году я заделалась заправским воришкой. Увольняясь, я собрала из приемной своего начальника все журналы о горнолыжных курортах (мне не зачем, просто за вредность), потом подумала и взяла еще ручку. А потом вернулась и выгребла из вазочки все карамельки. Начальник был страшным неврастеником, невоспитанным бобром и он заслужил. Но мне, правда, до сих пор стыдно.

В-третьих, я собралась с духом сдала ужасный кандидатский минимум по философии. И все бы ничего, но преподаватели вышли с экзамена с полной уверенностью, что я пенек в философии, однако я вышла оттуда с точно таким же мнением о преподавателях. О себе я была такого мнения, что печать его сюда стыдно.

В-четвертых, я как потомственный буржуй долго выбирала, где бы мне провести несколько дней отпуска, рвала на себе и на своем мужчине волосы, впадала в долгоиграющую истерику и жертвой моей пал Париж. За две недели все круассаны в районе Монпарнаса и Люксембургского сада уничтожались с методичностью маниакального психоза. Также нападению подверглось итальянское мороженое, лионские (а как оказалось позже голландские, вот чертовы шпионы!) мидии, и, конечно же, розовое вино. Не помню, но кажется, только пару раз утром я была в более —менее внятном состоянии, когда пришла пора насладить живописью импрессионистов. Я заглянула по все не зашторенные окна, простудила все свои над-под-за-около почечники, потому что мне приспичило всему Парижу показать свои сарафаны, тогда как нормальные люди гуляли в штанах и свитерах.

В-пятых, по приезду я нашла себе работу, где я совершенного ума крутая девчонка, но даже самой себе не могу объяснить, чем я занимаюсь. Я занимаюсь всем. Помногу и сразу. Но иногда мне надоедает и я читаю на работе книгу о том, как делать тирамису. И понимаю, что ерундой я в этой жизни занимаюсь. Потому что есть люди, которую целую книгу написали о том, как приготовить тирамису и закончили ее знаете какими словами? «Примерно в 40% случаев ваш тирамису не будет соответствовать желаемому». Скоты. То есть я как бы купила книгу, прочитала все эти (внимание!) 200 страниц иллюстрированных гастрономических откровений, потом растратилась на маскарпоне и вместо того, чтоб просто печеньем в него помакать и получить незабываемое наслаждение, я потрачу два часа на кухне и у меня все равно ничего не получится.

В шестых, конечно, ремонт. Такой ремонт, что он мне снится до сих пор во всех моих кошмарах про нацистов. Он разрушил мою частную жизнь, спрятала половину катастрофически нужных мне вещей, заставил меня жить в «Мире Обоев» и дружить с продавцами из «Сантехнического рая» (привет, те еще сволочи, я вам эту вашу ванну в зад под новогоднюю елку засуну!) и отменно ругаться матом про себя (потому что в обычной жизни я приличная девочка из интеллигентной семьи). И когда ремонт вот- вот обещал закончится, мы с удовольствием затопили соседей, вкусили все прелести общения с беременными женщинами и вконец убитыми алкоголиками, потратили ВСЮ мою зарплату на шторы (если моя кошка хотя бы подойдет к этим алмазным тряпкам, я лично убью ее, потому что для меня это не шторы, это мама развесила мою зарплату за два месяца на окне). Скоро новый год, мы сидим на воде и хлебе (зато с ручной росписью обоями, потрясными шторами и где-то из Европы к нам едет наша спальня. Спальня, привееееееет!).

Поэтому дорогие мои друзья, все новогодние праздники я буду ходить по вашим домам и доедать объедки вашего оливье и засохшей икры. Потому что свою новогоднюю долю хлеба и воды я уже съела.

И да, дедушка Мороз, я хочу, конечно щщщщастя и любви большой.
Спасибо!

Отдала бы многое за чашку кофе с молоком.  Проблема сверхчеловеческой лени моей неразрешимы. Я обожаю  кофе почти так же как не знаю что (а теперь я также обожаю и папайю с молоком, но страдаю от разделяющих нас гастрономических километрах).

Несмотря на строгие обещания, мысленно отрезанные конечности в знак кары и прочие несусветные ругательства в свой адрес я отчаянно просыпаю утреннюю пробежку, макияж и кофе с молоком. А поскольку живу я несколько далековато от места, где по дороге на работу можно зайти в какую-нибудь кондитерскую или на худой конец старбакс и взять себе кофе, я страшных муках сижу до обеда.

А сегодня и до вечера. Потому что по странным и во многом мне непонятным обстоятельствам у меня в кармане было 100 рублей. И была дилемма. Заплатить за предательски отключенный телефон или купить себе бублик с кефиром. Поразмыслив, я вспомнила, что у меня, между прочим, глубочайшая депрессия, а по сему общаться с людьми я категорически не хочу и не буду. И купила себе бублик с кефиром. Правда теперь на метро не хватает, буду ждать, пока меня мужчина заберет с работы. Какой-нибудь. Шутка.

Скоро новый год и все начинают суетиться. Один мой друг покупает своей девушке одежду. Сначала он звонит другой нашей общей подруге (с которой их связывает весьма и весьма дружба и нет, между словом весьма и дружба ничего не пропущено) и берет у нее консультации по цвету/фасону/фактуре одежды, а потом ходит и хорохорится и женских отделах сам от себя в восторге. Конечно, это женская зависть. Молодец он. Есть такие мужчины, которые весьма по-отчески относятся к дама своего сердца. Так и представляю, как он в 70 выбирает заколочки для своей очередной молодой подружки.

Сегодня Жужа рассказала мне страшную историю про 7 лет танцевальной школы и злую учительницу, которая выбила у Жужи почву их под ног, да так сильно, что она до сих пор найти ее не может.

Так вот, не печалься, мы с тобой назюзюкаемся в щи и пойдем так оттанцуем на весь мир, что твоя учительница пятки свои мозольные от угрызений сгрызет. И вообще, тебе ли печалиться, ведь у тебя есть печать!

На своей предыдущей секретной работе я поняла, что сила нет, не в деньгах, а в печати. У кого печать, тот и сильнее. И если вы думаете, что печать у Главного Начальника, то вы ошибаетесь. Печать у Женщины из Канцелярии. А канцелярия, это как филиал ада на земле, и Женщина с Печатью там завхоз. Есть определенные часы в сутках, когда она эту печать вынимает из-под своего стола и снисходит до твоих бумажек. Только в определённые часы. Скажем в 16.24. до  16 30. У нее часы электронные перед носом и если ты придешь в 16,31 то можешь смело пойти повеситься в уголочке.

Она неумолима, строга, очкаста и у нее жир на бровях. Он придает ей дополнительную строгость и неумолимость. Если, скажем, тебе нужно срочно отправит документы или (не приведи Господь) контракт, которые без печати недействительны и ты в неурочное время прибежишь в ее адову комнату, то в этом случае есть дополнительный план эвакуации. В виде шоколада, желательно дороже 120 рублей. Ибо нюх на эти вещи у Женщины из Канцелярии просто поразительный. А если  ты молод и радостен, то и в 16,24 тебе печати может не достаться.

Мораль: Женщины с печатью правят миром. Поэтому все, у кого есть печать и куча никчемных людишек вокруг, от нее, печати, зависящие, не теряйте времени даром. Завоевывайте мир, берите в заложники все возможные документы и просите для тебя потрясающих плюшек. Иначе толку от вашей печати никакой.

Вот вам мои истории, а пошла доработаю. В следующий раз напишу про ее превосходительство Бухгалтера. Если не убью ее, и к этому времени не буду слать всем приветы из кутузки.

p.s. где чертов снег?

Ко мне сегодня пришел апокалипсис. Он ждал на пороге целый месяц ремонта, не выдержал в конец и ввалился в дом. Сначала он потоптался в ванной комнате. К слову, там стоит новенькая ванна, которая, как последняя скотина, течет каждый день в новом месте и по разным причинам. Поэтому в нашем доме поселился сантехник Саша, который своими кривыми руками устанавливал эту злополучную ванну.

Сантехнику Саше сегодня не повезло. Когда он весь такой радужный и веселый позвонил мне в дверь в 7 утра (именно сегодня, когда вселенские силы позволили мне поспать лишний час, до 8) и начал отчаянно заигрывать и флиртовать со мной, я ему показала темную сторону своей натуры. До этого я сантехнику Саше показывала только кривую улыбку и полный не понимая взгляд – какого ты тут делаешь в 10 часов вечера? Но 7 утра и отсутствие ванны на романтический лад меня не настроило, и Саша тревожным шагом скрылся в ванной и начал там воспроизводить какую-то деятельность.

Я стояла неподалеку с полотенцем в руках, на которое сантехник оглядывался затравленным  взглядом и еще громче бурлил в ванне. Видимо, это распространённое оружие против сантехников. Еще бы мне найти такое против маляров и укладчиков плитки и жизнь совсем бы наладилась.

А еще в соседнем офисе сидят дизайнеры. Они какие-то не адекватные. На днях выиграли какой-то грант, и пили всю неделю (видимо на этот грант). В коридоре витал аромат спиртного, сигарет и веб-дизайна. Иногда они заглядывали ко мне в кабинет и жалостливым голосом просили водички. Пугали, что дальше будет хуже. И впрямь. Сегодня дизайнеры начали работать. Заперлись на ключ, постоянно кричат и топают ногами, и аромат спиртного сменил запах чего-то приторно сладкого и дурманящего. И стало действительно хуже. Теперь мне тоже захотелось запереть дверь и начать топать ногами.

А кошка не любит сантехника Сашу. Он не выпускает его из ванны и шипит.  Вчера он попросил его спасти. На что я ему ответила, что она все равно не уйдет, пока работа не будет сделана и что сопротивление бесполезно. Вот, недавно так одного маляра не спасли, когда он пытался раньше свинтить, так до сих пор отмываем стены (я рядом стоит мама и со зверским лицом шоркает стенку, все по сценарию). Кошка ну совсем дикая, сама ее боюсь (что недалеко от истины), так что могу просто рядом постоять, морально поддержать.

Вот так и живу. С полотенцем в руке и кошкой рядом  

Мне кажется быть мужчиной тревожно.

На большой машине неповоротливой по пробкам тревожно. А ежели ты влезешь помимо воли рядом стоящей машинки в соседний ряд – то тебя в обще хамом посчитают и дутую рожу в окно покажут. А ты в чем виноват? Просто машина большая.

Или вот ты мужчина с утра по делам бежишь. Надушился, водолазка под горло (ох, эти сводящие с ума мужские водолазки). А дел то куча. Купить, подписать, переговорить, туда съездить, сюда вернуться, прочитать, составить свое мнение, а еще и бизнес ланч! Дай бог, если удастся просто молча попереживывать пищу.  А то ведь придется снова нюхать удушающий дымный запах и говорить о станках.

И это хорошо, если у тебя еще нет никакой капризной женщины на шее, которая требует свиданий, цветов, кино вечером. А тебе какое кино? Тебе кусок мяса с бокалом вина и помолчать устало от суетливого дня. Или поиграть (это кому как повезет).

А еще постоянные заботы, ответственность за техническую составляющую дома, компьютеры подружек, телефоны и телевизоры родителей.

То ли дело женщины.  Вот у меня на работе есть три интересные. У одной из них муж Мы про него знаем многое. Даже про трусы в ромашку. И то, как он квартиру покупает, и как заворачивается под одеялом во сне.  И как дает жене тысячу рублей после ссоры, чтобы она не дулась (отличная практика!). И говорит она о нем года – мой муж. Как мой кот, только муж. Спрашивает, чем его покормить на выходных. Так и представляю, как он бежит за ней на кухню вечерами и скребет свою миску.

А у другой муж – Колечка. О него проверяет два раза в день. Как ему манная кашка и пообедал ли он на работе.

Когда у меня будет муж, я не буду спрашивать его о еде. И том, помылся ли он, и как там в туалете дела. Если мне не о чем будет с ним говорить, то я промолчу, или поменяю мужа.  

Вы спросите, а что там у третьей?

Да ничего. Развелась она вчера. У нее муж в ванной пел и в кино ее не водил. А ее это жутко бесило.

В общем, тяжело быть мужчиной. Тревожно как-то.

 

P.S. как выяснилось, он не только в кино ее не водил, но изменял и бил. Вот сколько забот было у бедняги

 

В спешке поскальзываюсь на примерзлой дороге, мимо двух перекрестков и трех трамваев, в светлый, сверкающей своей пустотой зал. А там на меня сверкают бриллианты и прочие ювелирные агрессоры, охранник в непонятках и туфли в витринах. Это я на обед, значит, к возлюбленному бегу. Где меня, к слову, подло обманули. За красивым итальянским названием скрывался подлый свекольный салат (свЁкольный). И хотя перед употреблением салата официантка подверглась суровому допросу и пообещала мне мало свеклы, много сыру и кедровых орешков (я питаю большую слабость с ним, к орешкам), в реальности все оказалось весьма грустным – орешки были грецкими, сыра был один кусочек, зато руководила всем этим безобразием вареная свекла, которая умудрилась размазаться по всей тарелке и противно вонять мне нос.

Поэтому романтический обед перенастроился на деловой лад и я приняла активное участие в дискуссии на тему цен на коммерческую недвижимость. Хорошо быть рабочей женщиной. И пожалеют вечером после работы, и почти за своего примут, когда повезет. 

А вот в женских журналах пишут, что дэвушка должна быть этаким марципанчиком, вставать пораньше, чтобы глазки накрасить и причесочку сделать, читать Гессе, сдерживать свои обиды и вовремя смолчать. Как дэвушка я провалилась. Не дай бог разбудить меня раньше положенного (только я сама знаю, где это положенное, потому что сама его туда положила), а встать пораньше ради накрашенных глазок ни разу не представляется мне приемлемым (тем более, что рядом сидящий мужчина с трудом и некоторым усилием воли замечает мои преображения, так уж мне повезло). И рубашек после любовных сцен я не ношу (что в обще считается женским преступлением против романтики), и во сне предпочитаю с девочкой-свинкой обниматься. На счет молчаний и обид это уж точно не ко мне. Однажды я даже на мошку фруктовую обиделась, и целый день дулась на нее, и персик не съела, на котором эта гадина посидела. И Гессе читала-читала и так и не дочитала. Как видите, мой случай совсем уж клинический и безысходный.

А одна моя знакомая вкусно ест по ночам. Приходит на кухню, шарится по шкафам и обязательно что-нибудь съедобное находит. А потом чавкает. Громко так и призывно. Я ей завидую. Мне совесть не позволяет жрать ночью. И попа. А ей все равно. Свою сексуальность она потеряла на столе ветеринара в розовой юности (поверьте, это непредумышленная жестокость, перед этим она свела с ума весь дом и соседний подъезд), поэтому на размер живота и зада ей, мягко скажем, все равно.

Еще я завидую веселому собачнику. Он в 7 утра под моими окнами выгуливает своего сенбернара (нет, я не различаю породы собак, я их делю на маленьких и слюнявых, больших и волосатых и страшных сенбернаров) и весело насвистывает. В 7 утра значит. А иногда и в 6.30. А насвистывает от будто в рупор или мне в окно специально. В чем трагедия? Я всю жизнь сплю с открытым окном, морожу мозг и слушаю перед сном снежный шаг неведомого пешехода. А этот веселый собачник со своим вонючим сенбернаром, свистит, поет и разговаривает громко. А этот беспардонный сенбернар со своим вонючим собачником присаживает ровно под мои окна. И вот они стоят под ними и ведут свой возмутительный образ жизни. А я лежу и слушаю их. И завидую. Я катастрофически не умею улыбаться и разговаривать по-доброму с 7—10 утра. В чем тут секрет? Может сенбернара завести?

В общем, нет предела совершенству. Пойду поработаю.

 Раньше я была горячей и правильной. Не в том смысле, что не ругалась и не приходила домой поздно. А в том, что мне хотелось сделать все по-правильному, потом отойти в сторонку, поглядеть, полюбоваться, подойти и подправить недостатки. 

Долгое время я боролась за правильность. Если любовь — то такая, чтоб ы ух! Чтобы сердце ночью останавливалось. Если дружба, то чтобы на рельсы лег бы ради друга. Если учеба, то только впереди всех, не иначе.

Потом стало поспокойнее. Ну мне так казалось. На много учишься закрывать глаза и соглашаться, что все мы разные, каждый думает через призму собственного мировоззрения. Подстраиваешься под всех, киваешь.

А потом думаешь, а какого черта? Если тебя окружает не то, что ты хочешь, то оставь и иди туда, где найдешь то, что надо. Иногда невозможно строить замок в пустыне. Потому что и строитель ты так себе, и вокруг сопротивление дай бог.

И если совсем на чистоту, я давно уже иду прочь. Не царапаюсь за свои желания и сквозь пальцы смотрю на происходящее. Ты думаешь я вот она, только руку протянуть. Но это лишь видимость. Я уже далеко ушла.

Но пока никак не найду то, что мне надо. 

 

 Главное занятие в нашем доме – это разведывать. Разведывать, что сделал Мышка за день, незаконно просунув голову в новенький дверной проем (потому что нельзя открывать двери, когда там обои клеятся!). Разведывать, что вселенная и мама принесли в холодильник. Разведывать, где натяжные потолки лучше, в Бельгии, Франции или в магазине напротив. Разведывать, что почта принесла на ужин. Но самая главная разведка начинается ночью. И не у нас, а у кошки.

Она – мастер разведки. Начинается все невинно. Цок-цок по полу, и незаметное шуршание в кладовой. Затем подозрительный шорох клеенки, которой мы накрываем особенно ценные вещи в квартире, которые не успели выбросить. Потом обязательно будет одновременное бренчание, скрежетание и падение абсолютно не связанных в пространстве и логике между собой вещей. И когда ты с воплем гнева и досады вылезаешь из-под теплого одеяла и несешься спасать еще не растерзанные кошачьим монстром строительные материалы, обнаруживаешь свою белую кошку в ведре с цементом, где она абсолютно нелукаво и усердно моется.

Ночка была еще та. За шерстью домашнего чудовища мы ухаживаем особенно (иначе мы в ней погрязнем, задохнемся и погибнем), поэтому пришлось ее из ведра с цементом выуживать, вести в ванну и скрести модным кошачьим шампунем (внимание!) со вкусом груши (ну кто, кто пробовал его??).

После ночных ванных процедур, кошка была вычесана и обезврежена.

 А на утро работа. Такая странная и еще не понятная. Хотя еще на страшном предыдущем военном месте я занималась всем подряд и в принципе, стала привычной к такому развитию событий. Хотя странности встречаются.

1. 1.       Предлагаю садить на кол людей, которые не редактируют письма.  То есть ну совсем никак.  Вот скопировали они из какого-то страшного места (весьма вероятно ПДФ файла) какой-то текст (обязательно на другом каком-то языке кроме русского), вставили этот текст в абсолютно незнакомую им по странным стечениям обстоятельств  программу под названием Microsoft World и с радостным приветом  прислали мне, мол, скажи о чем там речь, я то ведь не бум-бум в языках.  Я могу долго и с изумлением могу медитировать над ворохом беспорядочных слов и абзацев, которые расползаются по экрану. Безусловно, я в состоянии скопировать текст и привести его в должный вид, чтобы потом прочитать его и пересказать (учительница начальных классов, Привет!).  Я принципиально этого делать не буду. А как оказалось, зря…

Я пишу горе-адресату выслать мне начальный файл, откуда был скопирован тест и прошу объяснить проблему. Он  в ответ (внимание!) цитирует свое старое письмо, мое письмо (ну правильно, у нас же деловая переписка и все должно быть в точности задокументировано) и присылает мне новое, с таким же вставленным откуда-то текстом только в этот раз немного подлиннее (тысяч так на 5 знаков).

Осознавая, что таким образом я проблему не решу, я начинаю этот текст обрабатывать (о гугл, ты мир), находить исходник и читать уже его.

1. 2.       И, после прочтения исходника, я предлагаю садить на кол людей, которые свято верят в непоколебимость моего интеллекта. Логика «если ты знаешь немецкий/английский/еще-какой-то язык, то будь добр переведи мне чертеж и техническое описание(которое я взял из астрономического журнала для нобелевских лауреатов)  радиального клапана ядерной супер-пупер ракеты , которая одним своим появлением в космосе спасет жизни миллионов телезрителей (и не надо мне говорить, что я тут бред пишу, если бы я тут настоящие вещи писала, меня бы уже в кутузку упекли, а вам бы глаза выкололи  за то, что вы все это читали).

Тогда в ход идут метафоры.

Объясняю, что если ты, в принципе (в даниле) умеешь неплохо готовить, угощаешь друзей, и вообще слывешь неплохим кулинаром, то шеф-поваром в мишленовском ресторане тебе все равно не быть. И ужин свадебный на 500 человек ты тоже не проведешь. И даже поминки в столовой. Хотя ты готовить умеешь. Но граница же есть.

Во взгляде собеседника читается даже не вопрос, а гигантское непонимание. И ответ его  - «не надо готовить, у меня жена готовит, переведи просто» - меня сбивает, не столку, а почти с ног!

Далее — стандартные контратаки:

- Я не технический переводчик, я не могу брать на себя ответственность за качество переведенной информации

-Чо ты кобенишься, я же слышал, как ты по телефону говорила на немецком.

 

- Я работаю не переводчиком, у меня масса других важных дел, обратитесь в специальное бюро.

-А зачем им платить, ты же знаешь немецкий.

Так мы еще долго перепирались, потому что исход был понятен для всех. Он  - племянник учредителя, я — новый сотрудник).  Сошлись на том, что  переводить я не буду, а прост прочитаю, а потом отвечу на его вопросы (учительница начальных классов, снова привет!).

Но на кол я все равно предлагаю его посадить.

И себя за одно. Чтобы не мучиться. 

 

Ремонт начал приобретать агрессивные черты. Он уже отобрал у меня комнату, превратив ее в пристанище вещей-убийц. Например, у окна затаился тренажер-убийца (изначально предполагалось, что он будет убивать исключительно различные не порядочные отложения на теле). Он настойчиво и подло в темноте комнаты дубасит меня при любой попытке проскользнуть мимо. Далее по плану сидят стол-убийца, свергнутый с зала ковер-убийца и еще куча каких-то неведомы мне ранее вещей-убийц, которые попадаются под ноги, цепляются, неожиданно и коварно врезаются в любого несчастного посетителя моей комнаты.

К инструменту я не могу подойти уже неделю. Потому что там лежат обои, ага. Не просто там обои, а ОБОИ. Немыслимой цены, ручной шелковой вышивки, нежно кремовые (и боже упаси сказать вам, что они бежевые или розовые. Они – нежно кремовые, при этом надо вытягивать губки и ласково щуриться). Их нельзя трогать, передвигать на другое место и даже ругаться при них не полагается. Мама тут же примчится (у нее встроенный детектор на дорогие вещи) и будет всеми известными способами доказывать вам, что вы не правы. А обычно по вечерам мама мчится и кухни, в рука с какой-нибудь недоброй утварью, поэтому вы ей как-то сразу доверяете и смиряетесь.

В последнее время как-то остро захотелось мужа. Чтобы спал рядом, чай приносил, когда простыну, слушал мои премудрые мысли по разным поводам, баловал меня и готовил еду. Скорее всего, это связано с моим временным превращением в делового и занятого человека, ремонтными разборками, сложными попытками подружится с новым коллективом и какой-то не в меру сложной новой работой. Потребность в любви и ласки представилась в моей сознании гипотетическим словом «муж». При этом ему желательно молчать и не досаждать мне, иметь несколько звезд мишлена, играть на лютне и читать больше меня. Привет, одинокая старость, ага.

А еще в последние дни у меня случилась тайная романтическая история. Неподалеку от моей сложной работы есть местечко, где можно без ущерба для организма и кошелька пообедать. Целую неделю я читаю днем там журнал про генетику (не спрашивайте зачем, я нашла его в пыльном шкафу на работе, он еще и на английском), ем итальянский суп и пью зеленый чай. Напротив меня каждый день садится М (мужчина). Улыбается из под дорогих очков, и пиджак у него красивый. Сначала он помог мне с пальто, затем угостил кофе и подарил малюсенькую розочку, а сегодня я не пришла туда обедать.

И осталась без цветов, и кофе и романтики. Потому что у меня вроде кризис. Работу я не понимаю, меня там не любят, хотя я даже и десяти слов не успела там сказать, диссертация не думается, ремонт не кончается, цветов не появляется и нежности не прибавляется.

Осень в разгаре.

 По дискавери показывали смешную передачу про папуасское племя, которое строит шалаши на деревьях на высоте 25 метров, носит вместо трусов морковки и когда идет дождь свинью убивает.

Если хорошенько задуматься….то все отлично. По крайней мере до морковки я еще не скатилась.

 

 

Человек, который делает в нашем доме ремонт — удивителен. Он приходит в 9, включает Вагнера (вчера это был Лоэнгрин, сегодня Кольцо Нибелунга) и начинает скрестись. Поэтому я зову его Мышкой.

Мы с ним отчаянно стесняемся друг друга. Сидим по разным комнатам и шебуршим. Только у меня нет таких смешных штуковин вроде стамески или тесака (не спрашивайте, зачем ему тесак, я же говорю, он удивителен, а также в нем есть что-то угрожающее, не знаю уж почему). Поэтому, мое шебуршание, конечно, не чета ему.

А сегодня Мышка спросил у меня о речи Делай Ламы шестнадцатого по поводу его реинкарнации, произнесенной в Дхарамсале 22—24 сентября 2011 г. У меня было такое лицо, будто я в пижаме с розовыми слониками на экзамене по математике смотрю на доску с интегралами — и ситуация мало адекватная, да и я не в форме. Видимо, он это почувствовал и теперь мы стесняемся друг друга еще больше.

 

Мама подозревает Мышку. В испитии пива на рабочем месте, в несостоятельности поклеить чертовски дорогие и тяжелые обои, в невозможности положить паркет на пол. Это у нее хобби такое. Подозревать. Когда я была маленькой, она подозревала, что у меня три за диктант по русскому, когда училась в университете, были подозрения, что я не во время сдаю курсовой проект. Сейчас она изредка подозревает меня в депрессии, беременности и недоедании. Это нормально. Это значит, мама в форме и ей все нравится.

Моя мафиозная кошка не боится Мышки. Она сует свою наглую злую морду к нему в комнату, нюхает его клей (вот откуда мысли про Тибет) и чешется о его инструменты (никаких инсинуаций!). В принципе он тоже ее не боится, за что уже раза два получил от нее.

Собственно тихая рутина затягивает и новостей с ремонтного фронта пока немного. Разве что вот Вагнер бесит. Не зря Ницше перестал его любить. Видимо, ему ремонт тоже делал Мышка.

 

 

 Жители Парижа на удивление откровенны. Презирая вяческое подобие плотных штор, они обнажают (о, бог мой) свои страсти, гневы, любови и животы. Я все две недели пялилась с высоты последнего этажа на эту безнравственность и со страшной силой завидовала. Окнам в пол, цветочками на балконах, головам косматым. Серьезно, столько косматых голов, как в Париже, я нигде не видала.  

В Париже особенное небо. Самолетное. Удивляешься не только бурной земной жизни, но и бурной небесной. Интересно, а пилоты пролетая мимо друг друга показывают язык в окно (Эй, ты куда? - В Ботсвану.- Аххаха, неудачник, а я — в Сидней гыгыгы).

В Париже неожиданные дожди. Они заставляют прятаться тебя под резными навесами домов или на ступеньках закрытых кафе, смеяться радуге и капелькам на носу.

В Париже можно заказать один десерт на двоих и чашку обжигающего какао и смешно бороться вилками за последний кусок кремового пирожного. 

А можно в шелковом платье по-буржуйски морщить нос с бокалом вина и оливками в очередном улчином кафе за плетеным столом и спорить, кто из вас больше похож на француза.

В Париже можно есть итальянское мороженое в Люксембургском саду и наблюдать за партией игры в петанк. А потом, когда ты отворачиваешь, незаметно слизывать у тебя остатки твоего ванильного. 

Еще можно считать пузырьки в бокале с шампанским под сияющим вечерним небом или складывать тебе на живот мои усталые ноги.

Но по сути, мы сможем заняться всем этим и где-нибудь не в Париже. И в предзимнем уральском городе можно вдруг почувствовать себя влюбленными до глупости детьми.

Ведь да ведь?

 

 Вы не слышали, что у меня ремонт? Значит, вы — глухой и слепой житель дальней Аляски. Потому что в любом состоянии и на любом перекрестке я готова в подробностях и немыслимых деталях выкладывать последние события осеннего триллера под названием «Я и ремонт».

Он долго и упорно подкрадывался ко мне и в один прекрасный день пнул дверь ногой, по-хамски уселся на мою кровать, скинул с меня одеяло и увы, нет, никакой приятной сцены за этим, к сожалению, не последовало. Однако благодаря ему, этому вездесущему (или, везде ссущему, как вам будет угодно) ремонту у меня накопился ряд наблюдений.

1). Строительные магазины. Вам кажется, что это гектары одиноких ванн, глупых и пыльных мешков с цементом и одинаковых дюбелей. Однако, все строительные магазины живут своей тайной и очень занимательной жизнью. Посетители в них всегда за одно. Это измученные строительством и семейными спорами, несчастные люди, которые готовы глотку перегрызть друг другу за разный оттенок фотобоев. 

Строительные посетители бывают семейными парами, любовно рассматривающими леденящие душу, святящиеся в темноте обои для детской (потом задающиеся вопросами, а почему ребенок упрямо ссытся по ночам). Бывают матерящимися в телефон прорабами (Боря, бл, мне нужны саморезы по металлу, бл, ты слышишь меня, бл! Уважаемый прораб, я тебя даже во сне слышу, сколько можно, бл!) и их несчастными клиентами, которые с круглыми пустыми глазами семенят за ними по магазину и ни черта не понимают, при чем тут Боря и саморезы.

Случаются еще одинокие активные женщины и сопровождающие их дочери (привет, мам!). Эти женщины были воспитаны в суровое советское время и растили своих детей в неласковые девяностые. Поэтому они умеют чинить розетки, высчитывать необходимые для строительства материалы, читать чертежи и ставить на место прорабов. 

2) В нашем с мамой строительном тандеме мне отводится роль кивалы. Это такой крутой мужик, который стоит в магазине и кивает. Да, мне нравится эта плитка, да, эти обои прекрасно сочетаются с цветом фурнитуры наших шкафов, да, именно это стекло будет отлично смотреться в новых дверях цвета умирающей вишни. Знали бы вы, какие у меня мускулы на шее.

Помимо слов «да, это нам подходит» у меня есть еще одна реплика — «нет, это не вписывается в наш бюджет». Но после нее мне обычно достается по моей мускулистой шее, поэтому я чертовски немногословна сейчас.

3) Ремонт переворачивает мое мировоззрение. В гостях я могу посчитать швы на натяжных потолках и прикинуть размер одного листа, я глажу плиточку в ванной комнате и прикидываю примерного производителя, основываясь на ощущении шершавости, мне действительно интересно, шпонированная ли у вас межкомнатная дверь или это ламинат. Если вы недавно сделали ремонт и вам срочно необходимо восхищение гостя и беседа на эту тему, вы не можете забыть о сумме итогового чека и по ночам просыпаетесь в поту, представляя, как ваш глянцевый потолок упал на ваш дубовый ламинат — пригласите меня. Я вас исповедую.

 

 

 

 Не существует еще такого конкурса, который я бы не проиграла.

Когда мне было 6 лет я участвовала в конкурсе дестких костюмов. Моя мама сшила мне костюм новогодней лисички. К слову сказать, руки у дам в нашем большом семействе растут весьма непредсказуемым образом, видели бы вы мои поделки. Их даже психологу нельзя показывать, мало ли.

На первый взгляд, костюм удался. С мехом, оранжевым сарафаном, маленькими ушками. Вот только хвост…Как дубина тяжелый, страшно бил меня по ногам при ходьбе. И не только меня. Рассказывая стихотворение, я в страшном волнении пыталась вертеть хвостом и случайно ударила рядом сидящего Дедушку Мороза. Посмотрев в его стадальческие глаза, я поняла, что приза за стихотворение и костюм мне не видать. И так и не видала его. 

Я проигрывала конкурсы чтецов, устраиваемые на юбилеи, дни рождений и смертей всех возможных великих писателей. Все возможные олимпиады по всем возможным предметам. В университете я заразилась идеей веселой учебы в Европе и стабильно раз в полгода собирала документы, писала фантазийные письма желаний, по ошибке названные мотивационными бумагами, собирала на себя отзывы и досье для того чтобы хоть один захудалый университет нелюбимой страны Германии взял меня на поруки.

Но все было бестолку. То ли карма у меня на ужас домашняя, то ли внутренее желание было не настолько велико, что всемогущий космос год из года оставля меня дома.

И я решила его обмануть. В очередной раз пытаясь утроить свою судьбу вне стенах дома, я собираю документы и чемоданы. На этот раз я делаю вид, что мне плевать на результаты, я сильная и взрослая дама, которая не нуждается в снисхождении и подачках.  Нет ни одного человека, которому бы я и не сказала, что равнодушна к результатам очередного конкурса. Потому что мне и дома хорошо, это и так понятно. Однако это не мешало мне по сто раз на день  проверять свою почту и ждать приглашения. 

Можно не говорить, какой результат меня ждал? Ни фанфар тебе, ни первого приза. Чуда не произошло. 

Иногда мне хочется пойти во двор к недовыросшим детям и бегать с ними на перегонки. Чтобы выиграть хоть что-нибудь. Но я не иду. Потому что плохо бегаю. И этого удара уж точно не перенесу.

Пора завязывать с кофе.

 

 У скунса отсутствует инстинкт возвращения домой. У меня же отсутствует инстинкт ухода из дома. Я не просто человек привычки, я человек — огромная привычка. Мысль о том, что сегодня я не буду пускать сладкие ночные слюнки на свою любимую подушку вызывает огромного размера мурашки. Выход был найден — теперь, если я знаю, что с вечеринки вряд ли вернусь домой, на вечеринку я несу и свою подушку.

Я любитель планов. Удивительно, но я строю их в своей голове, презирая всякого рода ежедневники. Был у меня одни — толстенный, рабочий, страшно серьезный.  Но у нас с ним не вышло. Все планы на день, неделю, год, жизнь сидят у меня в голове прочным бетоном. И не дай вам бог встать на пути этих планов. Я буду нервничать до конца дней ваших. И меня не волнует что вы о них, о этих грешных планах и не знали. Я не любитель торжественного посвящения кого бы то ни было в свою голову. Но вину с вас это не снимает. Презумпция невиновности здесь не работает.

Я не любитель перемен как таковых. Конечно, на цвет штор или цветочек в вазе это не распространяется. Но если вы попросите меня поменять работу, или место жительства и вообще всякое другое место — вы автоматически попадете в круг противных мне людей. Страшно противных, ага. Даже вся эта ерунда с предложением руки и сердца пол луной, со слезами и бриллиантами, она, конечно, меня волнуюющее заводит. И бриллиант я, безусловно, возьму. И все. Вы в  круге противных мне людей. Зачем мне иметь с вами дело?

Возможно, вы скажате, что это легкая шизофрения. Возможно, вы предположите, что она отнюдь не легкая. Возможно. 

Но это моя шизофрения, я с ней гуляю, причесываю ее и кормлю. Если она вам не по душе — отрастите свою и водитесь с нею сами. И пишите свою инструкцию.

 

теперь мой день выглядит примерно так

Нет больше коллективных походов в столовую, опустошающих мозг разговоров, странного и вовсе неадекватного начальства, цехов, работников цехов, не работающего коммпьютера, коллеги, который не знает столицу Турции, принтера, ломающего пальцы, странных девушек из бухгалтерии, явно прилетевших с планет «Ну очень длинные волосы и поэтому ну очень короткий ум» и «Ну очень длинные ногти и поэтому ну очень короткая память»,  совещаний по 5 раз в день, когда можно успеть пройти два уровня в Энгри Бёрдс, вспомнить с десяток французский слов и мысленно пририсовать усики Гитлера всем присутствующим, еще более странных чем девушки из бухгалтерии афганцев, утверждающих, что у них есть вертолеты Ми, счетов-фактур и накладных, паспортов экпортного облика и ведущих в никуда разговоры с уральской таможней, вертолетов, самолетов и их тех.аптечек, толстенного ежедневника и технических описаний засекреченных штуковин, откровенно говеного кофе из пакетика и свекольного салата на полдник, и еще множества подобных вещей. Ничего этого нетеперь нет.

Вы, конечно, думаете, что моя жизнь стремительно опустела и лишилась смысла после столь ужасной потери?

Практически так оно и есть. Проблема оказалась в том, что смысле как и раньше не было так и сейчас нет. Просто теперь появилось время поразмышлять над этим. 

Но, боже мой, если бы вы знали, что делать это с чашкой кофе со сливками на кровати гораздо интереснее, чем в утреннем жужжащем вагоне метро. Делать это гораздо эффективнее, читая хорошие книги, иногда выбегая на балкон и чихая там от пуха. С наслаждением вдыхая пасмурный ветер. Чем обреченно смотреть на экран монитора с какими-нибудь глупыми цифрами и радоваться тому, что завтра уже четверг.

Я не радуюсь теперь пятнице. Сегодня я рада любому дню. А этого дорогого стоит. Уж поверьте мне.